ШАХМАТНЫЕ ИСТОРИИ

 

В шахматных историях идет разговор о том, как представить невыразмимое в символах и притчах на языке шахмат.

Шахматы не только и не столько игра. Их содержание отнюдь не исчерпывается  логическими вариантами ходов, холодными расчетами комбинаций, компьютерными единицами и нулями. На шахматной доске бушует целый мир сложных человеческих взаимоотношений, со своими страстями, всплесками эмоций, удачами и неудачами. Шахматы многообразны. Они притягивают к себе людей с различными наклонностями, характером, складом ума. И каждый, что чрезвычайно важно, может воспринимать игру совершенно по разному. Не из-за этого ли всегда оказываются бесплодными дискуссии  на тему “Что же такое шахматы?”.

Оплодотворенные мыслью человека, эти незатейливые фигурки способны разыгрывать удивительные спектакли – трагедии, драмы, комедии и водевили и тем самым глубоко воздействовать на человеческие души. Доставляя человеку удовольствие, даже наслаждение, эта игра, как зеркало, отражает всю его сущность, все его достоинства и недостатки.

 

Юрий Авербах

 

1. Этика шахмат

 

“Часто ухитряются создавать вещи так, чтобы внешняя сторона была бы предметом игры для всех чувств, а внут­ренняя сторона представляла собой особое упражнение для умов с той целью, чтобы увлечь несведущего из народа и заставить его страстно предаться им, и тогда распростра­нится всюду знание о них; и это из разряда, воспринима­емого слухом - инструменты гармонии, из разряда, воспринимаемого зрением - инструменты для наблюдения за звездами и инструменты для определения времени, а из разряда речи - включение в ее содержание разного рода мудрых изречений и рассказов, сочиненных наподобие прит­ч и басен; и вот в этот же разряд входят две игры - нарды и шахматы.”

 

имам ар-Рагиб, трактат “Этика шахмат”11 в

 

Десять веков ар-Рагиб из Исфахана впервые поставил вопрос “что такое шахматы?” и попытался на него ответить. Автор трактата (его полное имя Абу аль-Касим аль-Хас­сан бен Мухаммед бен аль-Муфаддал ар-Рагиб аль-Исфа­хани) был весьма плодовитым писателем, теологом и фи­лософом. Он умер в 1108 году. Его главный труд – “Сред­ство к познанию шариата”  - был широко распространен среди современников. Ученым известна и вторая работа ар-Рагиба – “Лекции литераторов”, в которой, кстати, содержатся кое-какие сведения о шатрандже.

“Этика шахмат” - так назвал ар-Рагиб свой трактат. Он состоит из небольшого вступления, главы о смысле шахмат, главы о позволительности игры, главы о завете шахматистам, о том, что им нужно соблюдать. Прозаический текст изредка перебивается стихотворениями иногда изве­стных поэтов, иногда совершенно неизвестных. Поскольку переписчик сбоку основного текста приписал: <Избранные главы из книги “Этика шахмат”>, можно пред­полагать, что оригинал содержал и другие главы.

Трактат имама ар-Рагиба интересен для нас сегодня как подход к вопросу: “что такое человеческое сознание и культура, и какую роль в их формировании занимают игры”?

Развитие шахмат параллельно развитию сознания как мы его сейчас понимаем. Различимы два вида игр в древности – кости и шахматы. Первые шахматы включали кости и только в Греции качество индивидуализации личности и как следствие вопрос свободы выбора привел к отказу от фатума как действующего фактора – “теперь сынок ты за все в ответе”.  Можно сформулировать три основные легенды возникновения шахмат:

1.     Умиротворение царя завоевателя методом решения задачи на счет -  двоичная разрядность 8x2=16 8x8=64 8+8=16. Грубо: шахматы - это счеты. Считать, значит двигаться по разрядам. Первые вопросы - “Что ты хочешь знать? Сколько звезд на небе, сколько рыб в океане и тд..”

2.     Просьба сына царя “Обучи меня воевать” – перенос детской агрессивности в игру. Мир не страдает от тренировок.  “Чем бы дитя не тешилось”. Арджуна и Кришна между армиями – точка тишины, равновесие достигается путем переноса действия в другую плоскость. Понимание связности мира насквозь как принципа работы воли.

  1. Уловка мудрой жены – “пусть лучше играет чем по бабам шляется”. Шахматы ловушка внимания. Внимание – как способность направить луч сознания в любую точку мира – видимую и невидимую. Телескоп.

Трактат ар-Рагиба поднимает важнейший вопрос – о связи шахмат и жизни. Народы играли в игры, имитируя свои реальные ситуации. Викинги, разбойники Севера, имели игру “Защити Конунга” – конунг ставился в центр доски и окружался воинами, а противник теснил их отряд со всех четырех сторон. Задача игры - пробиться к краю доски который обозначал берег моря и спасительный корабль. Эта игра имеет современный аналог: “Волки и овцы". Узнав шахматы викинги бросили эту игру и стали играть в шахматы.

Другой пример – война России и Швеции оставила след в народах побережья – они стали играть в игру типа “Волки и овцы", только их со всех сторорн теснили московиты. Связь в другую сторону более сложна для понимания и ее удается отследить только по следам.

А теперь слово имаму ар-Рагибу.

         “…Искусный шутник тот, кто не чуждается истины и показывает свой разум, и занимающийся шутками не счи­тается запятнанным пороком, когда о нем упоминают среди людей умных; и это — как шахматы, ибо в руках сильного игрока они всегда новые, ими добиваются умения обманы­вать в войнах, что весьма полезно для отвращения врага от битв.

         Сказал же Пророк, да благословит его Аллах: война - это обман! Также говорят: если ты не в силах победить, то обмани и будь с помощью своей хитрости более сильным, чем с помощью своих сил...

         Играющий в шахматы нуждается в образе действий aлчущего мести, в энергии ищущего и в решимости прыгающего, в готовности желающего.

         Какая же большая разница между шахматами и нардами с точки зрения религиозного закона и доблести! Улемы единогласно решили, что нарды запретны, а занимающийся ими - нечестивец, доблесть же требует избегать их. Как же отвратитсльно для умного стать рабом двух камней до такой степени, что он вручает и свое достояние и свою землю в их руки, и они приказывают ему и запрещают, и он подчиняется их руководству больше, чем подчиняется верблюд, когда его ведет маленькая девочка!..

Сказал один из теологов: шахматы - это мутазилит, а нарды - джабарит, а это из-за того, что играющий в шахматы вправе делать свободный выбор хода и так выра­жать свое предпочтение, а играющий в нарды вынужден принимать то, как выпадут для него две игральные кости.

Спросили одного человека: каково умение такого-то в игре в шахматы? И он ответил: как же он хорошо играет! Его опять спросили: а как он играет в нарды? Он ответил: как удачно выпадают для него игральные кости? Таким образом, он не приписал действий самому играющему.

И мы видели, что наши предшественника или занимались игрой в шахматы, или допускали эту игру, или обходили ее молчанием. Мы не видели, чтобы имамы, на слова ко­торых можно полагаться, считали бы играющих в шахматы нечестивцами, и они также не считали слабым ум тех людей, которые их избирали.

Что же касается смысла создания шахмат и нард, то Абу Зейд аль-Бахли говорит, что он не перестает быть поклонником шахмат из-за того, что они выявляют послед­ствия мудрости играющих во всем, что они рассчитывали выявить, и превращают загадочное, малопонятное в нагляд­ный пример и в картину, подпадающие под наблюдение и восприятие чувствами, чтобы приблизить это тем самым к пониманию: самыми верными доводами и ясными доказа­тельствами является все то, что постигается путем нагляд­ного показа и подпадает под восприятие чувствами.

Часто ухитряются создавать вещи так, чтобы внешняя сторона была бы предметом игры для всех чувств, а внут­ренняя сторона представляла собой особое упражнение для умов с той целью, чтобы увлечь несведущего из народа и заставить его страстно предаться им, и тогда распростра­нится всюду знание о них; и это из разряда, воспринима­емого слухом, - инструменты гармонии, из разряда, воспринимаемого зрением, - инструменты для наблюдения за звездами и инструменты для определения времени, а из разряда речи - включение в ее содержание разного рода мудрых изречений и рассказов, сочиненвых наподобие прит­ч и басен; и вот в этот же разряд входят две игры - нарды и шахматы.

Обе они устроены так, что по своей внешности это – игра для всех - ведь не существовало ни в древнее, ни в новое время двух игр, которым была присуща такая красота трюка и такое разнообразие возможностей, какие присущи им обеим, и потому-то люди увлекаются ими, и обе они распространились среди всех наций, и их создатель претендует на право гордиться ими перед поко­лениями византийцев и персов; и нет третьей игры в том же роде, как эти две.

Что касается внутренней их стороны, то этим пресле­дуется цель показать, что обе они - самые величественные, почему и увлекаются борьбой в них люди, и что обе они - наиболее глубокие, и особенно потому, что при этом умы становятся в тупик и мысль блуждает…

Обе они - как два религиозных пути - предопределение и рок, и свободный выбор и необходимость - ведь еще в старину верующие мудрецы из каждой религиозной общины и каждого религиозного толка все продолжали спорить по поводу этих двух путей. Одна группа говорила, что дви­жение рабов Божьих и их действия, а также то, что их  постигает при этом, будь то бедственное состояние, счастье, изобилие, разочарование, успех, неудача, - все это про­исходит вынужденно и что этому всему есть внешняя при­чина, не зависящая ни от них самих, ни от их силы, и это она, которая дает победу и лишает ее. Затем в этой группировке возникло несогласие, и вот некоторые из людей этих верований стали утверждать, что такой внешней причиной является непреложный приговор, который вынес Аллах каждой своей твари и от которого нет избавления. Естествоведы же из их среды - высказывали мысль, что та причина - движение небесных светил, которые приносят счастье или злополучие. Другая же группа утверждает: - все то, что постигает людей в их движениях, действиях и стремлениях, будь то счастье или успех, - все это благодаря их прекрасному выбору и их благоразумию; бедственное же состояние или неудачи, которые их постигают, - все это по причине их плохого выбора и их упущения.

Что касается создателя нардов, то своей установкой он как бы говорит о первом пути; дело в том, что он поставил две игральные кости на место той внешней причины, при которой старание может быть приложено только в той мере, в какой она даст и предоставит, чтобы стало видно воочию, как побеждает ни в чем не сведущий и наиболее слабый, а не тот, который имеет больше прав и более достоин благодаря способности к этому; и как побеждает слабый, когда ему помогает эта внешняя причина, и лишает победы благоразумного, когда эта причина оставляет его без помо­щи. Первый побеждает захватом линий противника и их объединением; второй же испытывает боязнь, путается в своих действиях и проявляет нерешительность.

Что касается создателя шахмат, то своей установкой он как бы говорит о другом пути - ведь дело в том, что он не устанавливает чего-либо такого внешнего, что работало бы на него, а дает обоим игрокам равные орудия вместо сил, которые заложены в людях, и дело здесь основано на свободном выборе; он показал наглядно, как побеждает тот, кто отлично играет, стесняя пути своему противнику, овладевая его линиями и его орудиями, одолевает его…”.

Нетрудно видеть, что в споре между шахматами и на­рдами ар-Рагиб стоит на стороне шахмат, характерных свободой выбора. Эта позиция ар-Рагиба интересна еще и потому, что она, по-видимому, отражает его философские взгляды.

Так, в изданной уже в наше время “Энциклопедии Ислама” об ар-Рагибе сказано, что многие считали его мутазилитом, пока некий Фахр ар-Лин не доказал его ортодоксию. Нам не удалось познакомиться с доводами Фахр ар-Лина, но из «Этики шахмат» неопровержимо следует, что ар-Рагиб сочувствует мутазилитам, их борьбе против догмата о предопределении, сочувствует их апелля­ции к разуму как единственному источнику познания.

         Нелогичность и несоответствие догмата о предопределе­нии жизненному опыту людей часто вызывали споры и разногласия среди мусульманских богословов. Именно в те времена были разработаны сложные теории, имевшие целью согласовать этот догмат с жизненной практикой.

Слова ар-Рагиба “…чтобы стало видно воочию, как по­беждает ни в чем не сведущий и наиболее слабый…” наводят на мысль, что он на примере нардов стремится наглядно, хотя и завуалированно, показать всю ошибочность догмата о предопределении. Болёе того, из слов “…когда эта причина оставляет его без помощи.., испытывает боязнь, путается в своих действиях и проявляет нерешительность…” можно по­нять, что ар-Рагиб старается внушить: слепая вера в предопределение вредна и только мешает людям.

Далее ар-Рагиб объясняет, что выражают собою нарды:

“…Что касается нардов, то их создатель сравнивает доску для них с Землей, на которой утвердились люди со своими страданиями и действиями, а четыре части доски он срав­нивает с четырьмя временами года; и двенадцать делений, которые имеются в распоряжении каждого из игроков, он сравнивает с двенадцатью знаками Зодиака, окружающими Землю, и с двенадцатью месяцами года, а двадцать четыре же деления, которые находятся на двух сторонах доски, он сравнивает с двадцатью четырьмя часами, которые являются временными часами суток, месяцев, годов...”

Считается, что нарды изобретены в Иране несколько позднее шахмат. В сочинениях, посвященных изобретению нардов, обычно рассказывается, что эта игра как бы отра­жает строение Вселенной и имеет астрологический смысл.

Затем автор переходит к описанию шахмат. “…Сколько конницы я видел выступающей против конницы, Как каждая из них дает другой испить чашу смерти на правом фланге, на левом и в центре. Для построения отрядов при столкновении у каждого лагеря есть начальник, который управляет, укрепляя фланги. Когда двинутся в наступление пешие воины и понесется вперед конница по похожей на лестницу   площадке, - перед тобой покажутся в их лагере знамена, вооруженные над поднятой ветром пылью. Когда они бьются, то становятся злыми, но остаются невредимыми, не получивши ран и не испытывая враждебности, как было исстари. И все это ради забавы и шутки…”.

Шахматы — модель сражения. Этот образ характерен для многих сочинений. Вот что, например, говорится в «Шахнаме» великого Фирдоуси (IХ в.): “Ты увидишь, когда раскроешь путь этой игры, я ход, и мысль, и снаряжение боя”.

         Следующая маленькая глава касается позволительности шахмат и неприязни к ним. В этой главе ар-Рагиб приводит различные мнения, но ясно, что его симпатии целиком на стороне шахмат. Подобная глава является традиционной для арабских шахматных рукописей. Объясняется это тем, что прежде, чем распространиться по халифату, шахматам пришлось выдержать жестокий бой за существование: ре­внители веры пытались показать, что игра неугодна Аллаху и наряду с костями и нардами должна быть запрещена. Отзвук этих событий нашел отражение в литературе. Чтобы показать, что шахматы ве противоречат исламу, в рукопи­сях, как правило, приводятся списки известных лиц - халифов, богословов, законоведов - и излагается их точка зрения по этому вопросу. Среди упоминаемых автором имен интересен некий Саид бен джубейр. “Рассказывают, что Саид бен джубейр играл в шахматы, повернувшись спиной к ним, благодаря своему искусству и проницательности”.

Он известен тем, что принимал участие в восстании против халифа Абд-аль-Малика. После разгрома восстания долго скитался, пока не был схвачен и казнен (714 г.). В истории шахмат с его именем связано первое упоминание об игре не глядя на доску  Подобные сведения об игре вслепую в Европе относятся лишь к ХIII веку. Последняя глава рукописи ар-Рагиба особенно интересна шахматистам, так как она дает практические советы. В ос­новном рекомендации автора применимы и к современным шахматам, хотя правила шатравджа были несколько иными: слон прыгал, как конь, но через одво поле по диагонали; ферзь по силе уступал и слону и коню - он передвигался лишь на одно поле по диагонали; самой сильной фигурой шатранджа была ладья - она двигалась так же, как и в современных шахматах; так же, как и сейчас, передвигался и конь.

“…Глава о завете шахматистам, о том, что нужно им соблюдать, а заимствовано это из слов аль-Ладжладжа. Надлежит любителю шахмат менее всего продаваться заботе и печали, ибо забота — окова души и смерть чувству; и надлежит ему также (перед игрой) поменьше работать, ибо усталость оглупляет способности; и да не овладеет им пресыщение, ибо обжорство утомляет органы тела и отбивает сообразительность - ведь когда желудок переполнен, за­сыпает способность делать выводы, немеет мудрость и ор­ганы отказываются мыслить; да не овладеет им бешенство голода и его буйство, ибо желудок, когда он пуст, отвлекает сердце от размышлений, а глаз от осмотрительности.

         Это все то, к чему призываются и судьи при вынесении приговоров. На это указывают слова Пророка, благословит его Аллах и приветствует: «Да не судит судья, когда он во гневе!»…”.

         Аль-Ладжладж — выдающийся шахматист Х века, умер­ший немного позже 970 года. Своим именем обязан, веро­ятно, физическому недостатку (“ладжладж” по-арабски «заика»). Его сочинения о шахматах упоминаются во многих старинных рукописях. Память о нем как о выдающемся шахматисте много столетий жила среди персов, турок и индийцев. Он стал легендарной фигурой, и некоторые мифы о возникновении шахмат связаны с его именем. В трудах Ладжладжа сконцентрировано все ценное, все лучшее, что было тогда в шатраидже. Сам же Ладжладж считал себя учеником ас-Сули, другого выдающегося шахматиста тех времен, жившего несколько ранее (умер в 946 г.). В своих сочинении аль-Ладжладж не раз выражает своему учителю благодарность за те знания, которые он получил.

Некоторые советы, которые ар-Рагиб считает исходящими от Ладжладжа, на самом дела принадлежат ас-Сули. Впрочем, не ис­ключено, что ар-Рагиб ссылается на аль-Ладжладжа лишь для авторитета и что подобные выводы были известны в те времена многим сильным шахматистам.

         Что же касается первого абзаца с медицинскими советами шахматисту, то вопрос о его авторе требует дополнительного изучения.

Дело в том, что Г. Мэррей в своей “Истории шахмат” (1913 г.), описывая одну из рассмотренных им арабских рукописей, указьвает “...он (Ладжладж) цитирует ар-Рази, установившего, в каких случаях неблагоразумо играть в шахматы -  когда голова занята другими заботами или после принятия пищи”. Нетрудно догадаться, что смысл приведенной выше цитаты примерно совпадает с этой рекомендацией. Ар-Рази - известный шахматист, живший несколько раньше, чем ас-Су-ли. Однако был и другой ар-Рази, тоже выходец из иранского города Пешт, - знаменитый медик абу Бекр ар-Рази (864— 925), один из основателей алхимии. Известно, что он был очень плодовит и написал много сочинений, посвященных самым различным вопросам, но после смерти ар-Рази его сочинения подверглись сожжению. Не исключено, что эти медицинские советы принадлежат ар-Рази не шахматисту, а врачу. Далее ар-Рагиб дает такие советы:

“…И надлежит ему, когда игра проиграна, сделать осмотр своим фигурам и фигурам противника, своему королю и королю противника. Ведь сказано: кто оставляет последствия без внимания, то самый малый исход его стремления - всегда гибель. Ему надлежит, когда он найдет какую-либо вещь деше­вой, не покупать ее только для того, чтобы ее иметь; ему надлежит не отдавать ни одной своей вещи без необходи­мости, разве только за более ценную. Ведь один из скупых, наставляя своего сына, сказал: будь как шахматист, который берет чужое и крепко защищает свое. В большинстве партий не должен он выдвигать королевскую пешку выше четвертого поля, разве только чтобы с ней была ферзевая пешка, защищая свою фигуру или мешая чужой, или если партия была совершенно за­крытой и невозможно сделать ее открытой, не иначе как только при помощи этой пешки. Пешку продвигают на четвертое поле в большинстве партий для того, чтобы у ферзя было больше пространства, и если уйдут от него две пешки первого ряда, то лучшая возможность для обеих ладей - находиться в этом ряду, в противном случае нужно поставить здесь хотя бы одну ладью. Общеизвестно, что необходимо принятие мер пре­досторожности для защиты ослабленной границы. Надлежит ему не медлить с выводом обеих ладей и обоих коней.

И когда раскроется партия с обеих сторон и расширится путь для ладьи, ты поставишь ее так, чтобы она имела самое широкое поле действия; необходимо также стараться не давать возможности противнику занимать ее места сво­ими фигурами, и если проникнет какая-нибудь фигура про­тивника, будь она большая или малая, на ее место, то надо ухитриться забрать ее или принудить к тому, чтобы она ушла; а если невозможно взять ее даром, то надо отдать за нее то, что менее ценно, чем она сама, и тогда ни в коем случае не пропадет товар зря.

         Старайся, чтобы фигура противника ушла сама или отгони ее. Надлежит также не выдвигать самонадеянно вперед своего коня с тем, чтобы он вернулся обратно без всякой пользы и проку.

Самое лучшее место для ладьи - это чтобы она вышла на второе поле его коня, и если она окажется на этом месте, то, значит, цель достигнута. Самое же плохое место ладьи - ее второе поле, И не следует обоим игрокам устанавливать эти две фигуры на плохие поля, а иначе - приложить старания для их освобождения и пользоваться случаем, пока не будет поздно.

И когда ты будешь давить на короля противника и осадишь его, забудь дело снисходительности и не удовлет­воряйся тем, что возьмешь у него коня ферзем или ладью конем; ведь в большинстве случаев стесненная ладья хуже, чем свободный конь, а стесненный конь хуже, чем ферзь. Игрок ведь - это купец, который обязан усматривать для себя пользу, и оберегать свой капитал, и добиваться выгоды при обмене, и отбросить щедрость.

И когда он увидит два хода или три, что является для него верным делом, то должен он начать с первого хода и не осмеливаться на второй, пока также не рассмотрит по­вторно третий и четвертый.

Когда же король противника будет осажден, то пусть совсем не думает о том, что у него самого пропадет: ведь кто сватает красавицу, тот не скупится на калым.

Пусть он остерегается того, чтобы соединились против его короля две сильные фигуры или даже больше: ведь редко бывает иначе, чтобы объединившаяся против одного группа не победила бы его.

...И пусть он остерегается соединения обеих ладей и обоих коней против своего короля: ведь ни в коем случае не бывают слабы люди, когда они помогают друг другу.

Когда же соединятся три пешки в ряду и ты можешь их взять, то начинай брать со средней: со взятия ее раз­бивается порядок, рассеивается совокупность и разобщается собранность.

Если партия будет закрытой и ты захочешь ее раскрыть для того, чтобы получить господство, то не раскрывай ее, пока ни одна твоя фигура, большая или малая, не будет крепко защищена и пока не поместишь своего короля в самом лучшем боку доски, и место для него после открытия партии - это то, которое укреплено и является безопасным и дающим возможность открыть двери его крепости; и когда король выйдет для единоборства со своим соперником, то не должен он остывать, а сражаться, пока не возьмет верх над заветным и над невзгодами.

Надлежит игроку избегать щедрости тогда, когда нужно проявить скупость, и отбросить скупость, когда нужно проявить щедрость. Иногда человек поскупится на малое и обрекает на гибель многое. Одинаково достойны порица­ния - скупой, который проявляет скаредность, когда он дает, и дающий щедро, который расточает кучу денег, - за то, что они превышают должную меру в этом расточитель и скряга одинаковы.

Играющий в шахматы, сидя за ними, должен соблюдать то, что наказывали корейшиты своему послу - придерживайся пяти следующих правил:

1.     лови удобный случай, ибо он скоропреходящ;

2.     выноси решение у головы дела, а не у хвоста его;

3.     берегись обнаружить слабость, ибо слабость — самое ненадежное верховое   животное;

4.     берегись вмешиваться в то, в исходе чего для тебя есть опасность;

5.     придерживайся и того, чему учил Сократ: “Основатель­ным размышлением доходят до правильного мнения”.

 

Благодаря прекрасному второму требованию становятся прекрасными и все остальные. К характеристике шахмат относятся и слова поэта ар­-Сари

 

Какими мучительными желаниями кипят они оба душой

И как изливается ум по время борьбы

На арене, участки которой разделила судьба

Между двумя витязями - мастерами в

качестве места для состязания.

Ни капли крови оба они не пролили,

как будто она прогоняется вверх и вниз;

предстают они оба немедленно перед

         твоими очами каждый раз; как ты

Глянешь на это вблизи, - то смело нападающий,

то увертьвающийся,

И как будто этот трезвый шествует

выпрямившись, и как будто тот, опьяненный,

идет шатаясь.

Как удивительна эта война когда она

         выдает, видны клинки мужчин, но не видно

         ни одного убитого! ….“

 

 

         Эти фрагменты позволяют оценить, чем интересен трактат ар-Рагиба, что нового он вносит в историю шахмат.

Во-первых, трактат ар-Рагиба - самое древнее из из­вестных сочинений, которое широко, в большом философ­ском смысле, ставит вопрос, что такое шахматы, и пытается на него дать ответить.

         Во-вторых, трактат показывает, насколько глубоко в то время на Востоке понимали шахматы, насколько сильна была разработана стратегия и тактика этой игры — ведь Европа еще только знакомилась с нею.

В-третьих, трактат проливает свет на личность его ав­тора. Имам ар-Рагиб предстает отнюдь не ортодоксальным теологом, каким его до сих пор считала история.

В его высказываниях, касающихся шахмат, заметно сво­бодомыслие. Хотя и весьма осторожно, он высказывается против догмата о предопределении, ратует за свободу вы­бора.

И, наконец, давая советы шахматистам, ар-Рагиб все время оперирует примерами из обыденной жизни людей, показывая, что в шахматной игре применимы те же правила, что и в жизни, иначе говоря, что шахматы не только модель сражения, но и модель жизни вообще.

 

P.S.

Фрагменты из  трактата в переводе Х. Баранова приводятся с сокраще­ниями; комментарии Ю. Авербаха и Х. Баранова.

         Трактат о шахматах составляет небольшую часть руко­писного сборника, содержащего двадцать три философских, этических и теологических сочинения. Среди авторов работы известные ученые ХI-ХII веков: историк аль-Шахрастани, философ-теолог аль-Газали и др. Автор трех трактатов бессмертный Ибн-Сина (Авиценна).

Все сочинения сборника переписаны не позднее ХIII века красивым почерком, так называемым насх. В коллекции восточных рукописей библиотеки им. Н. И. Лобачевского сборник этот считается одним из ред­чайших. Ни одно из содержащихся в нем сочинений до сих пор не публиковалось и не исследовалось.

Хранится сборник в этой библиотеке с 1932 года - до этого он находился в Центральной библиотеке-музее Та­тарской республики. А туда он поступил в 1920 году в составе большой коллекции восточных рукописей, собранной казанским педагогом-библиографом Г. Галеевым-Баруди, который привез эту рукопись во второй половине XIX века из Средней Азии.

Не скрою, когда мы с профессором Барановым получили фотокопию шахматного трактата, то были сначала разоча­рованы: в нем не оказалось ни характерных для подобных рукописей шахматных диаграмм, ни милых сердцу шах­матиста вариантов и анализов. Но по мере чтения трактата наше отношение к нему менялось, И было от чего!

 

2. Сила судьбы

 

Во вселенной наш разум счастливый

Ненадежное строит жилье,

Люди, звезды и ангелы живы

Шаровым натяженьем ее.

Мы еще не зачали ребенка,

А уже у него под ногой

Никуда выгибается пленка

На орбите его круговой.

Арсений Тарковский

 

 

 

Эту историю рассказал мне Юрий Львович Авербах. Все действующие лица реальны и имеют прямое отношение к политической ситуации, сложившейся к концу второй мировой войны.

Собственно речь шла об истории шахмат. Первые шахматы включали кости, на ход игрока существенно влиял фактор случайности, который выражал волю богов. Наступило время и в Греции право человека на выбор освободилось от давления фатума, рока. Как будто кто-то сказал древнему греку: - “Теперь, сынок, ты за все в ответе”. После похода Александра Македонского на Персию героическая идея проникла в Индию и, отразившись в играх, создала прообраз современных шахмат.

Взаимодействие – главный принцип шахмат. Фигуры и форма доски, правила ходов менялись с течением времени, но этот принцип оставался неизменным. Следующий принцип шахмат – сжатие взаимодейстий, ничего лишнего. Шахматы расширяют сознание на скудном наборе возможных взаимодействий – ограничение возможностей приводит к умножению сил.   Очевидна связь шахмат и интуиции, подсознания – умение включать или включаться, использовать скрытый ресурс или вспоминание. Принцип гармонии в шахматах - красивых ход это правильный ход. Можно мыслить ряд: архитектура - гармония форм, музыка – гармония звуков, танец – гармония движений, шахматы – гармония взаимодействий.

Беседуя обо всем об этом мы перескочили на тему математического описания шахматного пространства. ”…шахматная доска, плоская с виду, в пространстве взаимодействий фигур представляет собой сложную поверхность, искривленную ради обеспечения равных длин катетам и гипотенузе…”: – и тут кстати, как иллюстрация к фразе, оказалась судьба человека, и мы немедленно двинулись в прошлое…

“…на поверхности шара кратчайшим путем между точками А и H является кривая…”: - наш герой, будучи военным переводчиком в генеральном штабе советской армии, силился объяснить американским союзникам почему самолеты, поставляемые по ленд-лизу в Россию, летели по странному маршруту. Нарисованная на карте линия полета выглядела огибающей, излишняя кривизна которой смущала некоторые толстолобые заокеанские умы. Откуда им было знать, что градус этой дуге добавляло нежелание Хозяина делать подарок американцам - фотографии лагерей на юге России в Washington Post?

Природа наделила нашего героя талантом ритора и какой-то реактивной сообразительностью. Этого не мог не отметить Рузвельт, человек проницательный  и все замечающий. Но даже Рузвельт, очевидно, не мог представить себе в полной мере масштаб действующей  силы, заставляющей поверхность земного шара кривиться в России сильнее, чем за ее пределами. Что заставило Рузвельта упомянуть никому неизвестного военного переводчика в письме Сталину? Понравился ли ему смелый, прямодушный характер советского капитана, напомнил ли он ему решительных пионеров Запада? Или он отметил американскую деловитость и убедительность, с которой преподносилась доказательная база очевидной чуши? Это собственно не важно ни для нас, ни для нашего героя.

Сила, искривляющая поверхности сверх необходимого, уже избрала капитана глашатаем  ее решений и привела нашего героя к участию в акции по локальному изменению радиуса Земли. Эта сила и была замечена Хозяином при чтении письма Рузвельта, замечена и опознана с первого взгляда. Собственно он хорошо знал эту силу, так как сам был ее частью и, как ему мечталось наедине с самим собой, даже руководил и управлял ею по своему желанию. Немедленно было составлено ответное письмо и наш герой оказался на фронте в действующей армии быстрее, чем это письмо прочитал Рузвельт.

Точно так же как американские специалисты по картографии ломали голову над причинами необычного искривления маршрута самолетов, наш герой терзал себя долгие годы вопросом: почему его не пускают домой в Москву после окончания войны, а последовательно направляют из очередного пункта A в очередной пункт H? Временами он не мог отделаться от странной мысли, что линия его возвращения с фронта, будучи начерченной на карте,  напоминает давно забытую кривую дугу, прямизну которой он так успешно отстаивал во время оно.

После смерти Сталина архивы переписки были вскрыты и тайное сделалось явным. Сила, которая кривит поверхности - земного шара ли, шахматной доски - скривила и судьбу нашего героя, связывая на первый взгляд несвязанное в одну линию, соединяя несоединимое заграничное в одну историю. Но разве не эта же сила загибает в буквы росчерк пера на бумаге, составляя текст, в том числе этих строк? В конечном итоге та же сила  учит писателя читать, распознавать знаки судьбы, написанные ее рукой, и она же учит читателя писать, рисовать своей судьбой эти знаки  - во имя вящего развития чудес единой Буквы.

 

 

3. Партийный кадастр

Пособие для начинающего шахматиста

 

А…

 

Почему мое сердце стучит о ребро,

Сквозь улыбку Пьеро проступает Рембо

И рука, вознесенная в ужасе встречь

Обещаньям судьбы, обезножнела меч?

За дрожащими веками - черная щель,

Там скрывает слеза непреклонную цель

И приученный к мольбам, распяленный рот,

За зубами змеиное жало несет!

 

Стой, душа моя, ветра наследная дочь,

Ибо стоя я встречу последнюю ночь,

Ибо дух мой разбужен, рассеяны сны,

И за дверью мне чудится запах весны.

Там шатается по полю взвихл/ренный прах,

Окаянная нечисть, отчаянный страх,

Завывает надрывно, стучит в ворота

Перекатная голь, голова без винта –

 

Ночью ветер расправится с мертвой петлей,

Дождь прибьет эту пыль и смешает с землей,

Брат, мы встретим с тобою рассвет оба-на,

За удачную партию выпьем вина,

А пока мне звезда добавляет огня,

Обещая пришествие нового дня!

 

...Я

 

Я вижу лезвие рассвета –

С неотвратимостью весны

Над нами длань судьбы воздета

И наши звезды сочтены.

На сердце бремя – легче пуха!

В глазах туман – прозрачней льда!

Стой – заклинает песня Духа,

Жди – заповедала звезда!

 

 

         Эта книга, брат, для тех, кто играет. Те, кто живет, пусть отложат ее и займутся своими делами. Говорят, что мир был сотворен игрою богов, ибо вечность утомительна и все великолепие света отражает в конце концов самое себя. Так, казалось ради забавы, было создано внешнее поле для игр. Потом уже стало ясно, что это часть плана - даже боги взрослеют и перестают быть детьми.

         Cын должен стать Отцом, чтобы быть вполне подобным Ему. Ибо они захотели быть подобными Ему, и то, что было игрой, стало их судьбой, а то, что было полем игры, стало нашим миром. Однако, многого захотели они (мы), войдя в игру всерьез. Слишком поздно стало ясно, что правила игры превратились в законы для тех, кто захотел их нарушить - потому что невозможно отменить просто волей, то, что было принято ранее с согласия всех. Так боги попались в собственную ловушку и стали людьми, то есть нами, брат.

Эта песня,для тех, кто не в курсе и совсем потерялся в кромешном тумане мира. Но остались, переданнье изустно с древнейших времен, предания о правилах игры, и даже говорят, что те, кто их освоил вновь становятся богами. Я же считаю - просто самими собой, так как нельзя стать тем, кем уже не являешься, хотя можно, потеряв достоинство, стать ничем. Таковы условия нашей игры, брат, а не правила. Условия были выбраны добровольно, в ясном сознании и твердой памяти, что, впрочем, нынче большая редкость. Но не правила виноваты в этом , ты поймешь это, когда сделаешь первый ход и получишь его отражение. Ты увидишь, что все просто заснули за игрой (спят на ходу) и грезят. Насколько ты будешь удивлен, как ты будешь поражен этой удивительной игрой, этим калейдоскопом вращающихся событий, подчиненных, впрочем, строгим правилам. И ты воскликнешь, как и я однажды - жив Господь, жива душа моя!

Да не устрашится твой дух пред отражением - обратным ходом врага. Затверди на память и повторяй наизусть первое правило великой игры - белые начинают и выигрывают!

         Учитель сказал – те, кто были первыми, будут последними. Это означает также, что черные делают всегда предпоследний ход, хотя многие считают, и не без оснований, что вступившие в uгpу позже -  раньше из нее выйдут. Но это навряд ли, игра одна для всех, хотя в разных мирах - разные правила.

Основное правило игры трансцендентно по сути и возвещает о началах и концах. Смутно вспоминаем мы в минуты прозрения бесконечные залитые светом поля, сотканные из звездных лучей небесные движущиеся картины и доверчивую радость ко всему, какую-то наивность, присущую только что народившимся богам. Воистину - что потеряли и что приобрели мы на этом пути жестокой борьбы черного и белого, межзвездных войн, крушений и вознесений миров, светил и планет? Почему обратившись назад, в бесконечной перспективе прошлого, я всегда вижу рядом эти две картины - сияющий день и безбрежное море тьмы, угрожающе надвигающееся из бездны?

   Разделяю - значит существую - таков приговор этой urpы. Неимолимое следствие первого шага, выбор своего направления равнозначен претензии на престол Всевьшнего. Надо смотреть правде в глаза, брат, мы слишком привыкли к тому, что нас держат за руку. Смотри, это мы сами цепляемся одной рукой за другую, шагаем нога за ногу, спотыкаясь и падая, бредем с лицами развернутыми назад, созерцая то вечный день, то вечную ночь. Страшно взглянуть вперед - там ничего нет, чернота. Туда зовет нас судьба, там место нашего творчества, нашей игры.

О, божественная игра, тебе моя песня. Как выразить всю сладость, все мучения на стезях твоих? Не зря ли поэты вспоминают здесь о любви, предаваясь произволу своих излишне бешенньгх страстей? Поднимется ли рука моя уподобить тебя чему либо?  Впрочем, люди уже назвали тебя, жизнь и смерть - имя твое, шах и мат. Шахматы наилучший символ для этого коренного противостояния, черного и белого ли? Дуализм здесь только иллюзия - там, где двое, там третий невидимо присутствует. Учитель сказал, если двое соберутся во имя Мое, то их уже трое, ибо Я среди них. Поэт в минуту вдохновения молвил - нет ни добра, ни зла в несбывшихся сновиденьях - в этом мире есть только звезды, воля и рок. Воистину это – игра (шахматы), шахматист и звезда его судьбы.

          Такое сочетание необычно, изумительно. И боги удивлялись этой возможности быть сразу тремя - наблюдателем, объектом наблюдения и действующим лицом. Звездой, богом и человеком. Эту тайну хранят три звезды Ориона на поясе охотника, как верные талисманы на всякий непредвиденный случай. Если же приглядеться, в темную ночь увидишь знак Т, обрамленный в раму. Остальное, брат, тебе откроют звезды, они любят поговорить, это их жизнь или профессия, что для звезд абсолютно идентично (равнозначно) .

          Обернувшись вперед и смотря глаза в глаза в непроницаемую тьму будущего, ты увидишь постепенно круг, очерчивающий поле нашей игры. Внизу - двигающиеся далеко, смутные фигуры, вверху - хрустальную сферу неподвижных звезд, хранящих память о днях изначального рассвета мира. Говорят,что за этой сферой - море сверкающего огня, серебрянные ризы забвения и покой на груди Единого, чья Воля дала нам жизнь и чье Сердце имеет бесконечное терпение ожидать нашего возвращения. Но как нам вернуться? Игра обострилась,туман сгущается и те, кто ожидает нашего знака, уже почти с нами. Как нам вернуться без них - эти фигуры, эти люди стали как наши дети, а значит - мы сами.

          Вечное одно и то же в круге неподвижных звезд - вот формула нашего мира. Квадратура круга - распятый в пространстве м времени человек -  символ ситуации. Есть то, чему нет имени на языке - соотношение астрологии и шахмат, древней науки и древней игры.

          Даже принимая в расчет притчу о том, что всякая игра есть выродившееся знание, остается немало загадок. Парадокс - следуя математическим прогрессиям циклов обращения звезд и планет, астрология остается по сути интуитивной. Шахматы как игра - сама жизнь. Непредсказуемая, удивительная, открытая чуду игра строится строго закономерным образом отражая закон и волю сущего на своем поле. Итак, одно без другого не имеет, по-видимому, смысла. Астрология описывает процесс излияния качеств Единой Жизни в формы существования, игра представляет сложившуюся ситуацию. Наука позволяет выявить принцип, действующий в данный момент через посредствующие силы. Правила игры диктуют необходимый ход. Кажется,что это одно и тоже, и это верно, но только с точки зрения разума.

      Помни, брат, эта книга для тех,кто играет, а не думает. Понимание не всегда необходимо, а излишнее знание даже опасно. Это общее место - давно пользуется враг детской доверчивостью разума, его неистребимым любопытством, воистину доставшимся нам по наследству от чутких носов, рыскающих по лесам зверей.       Легенда гласит - однажды, из-за нарушения закона возникла тайна, как воля к сокрытию. С тех пор, личная воля требует себе места на общем поле, ставит границы, возводит стены отчуждения. Это назвали падением (в) человека, брат, хотя, я думаю, речь идет о слишком пристальном рассматривании своего отражения. В результате внешнее принимается так близко к сердцу, а внутреннее, обратившись на каблучках, переносится в волшебную страну зазеркалья, где все возможно, все дозволено. Это и есть великое искушение для богов - стать человеком и достать до звезд.

         Но то,что казалось превосходным ходом в игре, получило отражение и воздвигло стены между мирами, отделило внутреннее от внешнего и заменило радость игры на тяжкие муки познания. То,что позволено Юпитеру, не позволено быку - так говорили древние. Но бык, похищая Европу думал иначе. Хорошо, говорил, что то, что позволено быку, не позволено Юпитеру - это в конце концов позволяет соблюсти видимость приличий. Но я спросил у Юпитера, почему бы не отдать какому-нибудь благородному быку благородную корову (Европа была телкой)? Ведь это просто смешной ход, неужели нельзя бьло, вьпив с друзьями нектара, превратить этот замысел в божественную шутку, зачем так мучить (с тех пор они так говорят му..) животное? И IОпитер не смог мне ответиь, брат, только мычал.

              Так свершилось падение богов, низвержение с Олимпа прославленного победителя времени(Сатурн), подпавшего все-же под его пяту. Уже после, вспоминая радость минувших дней, люди создали -  нафантазировали - Новый Олимп и сущности, его населившие, совсем не напоминали богов. Они напоминали людей,  потому-что страстно хотели только одного - стать людьми, так как слишком хорошо знали - люди боги, а они - ничто. О ничтожные враги, неудачные дети мои, и доныне не успокоились вы, зависть терзает ваши сердца. Что мне делать с вами, пьющие кровь мою и ядущие плоть мою неустанно? Горе нам всем, нет спасения нигде - ни на небе,ни на земле.

                  Не могу больше петь об этом, слезы душат меня, отвращаюсь от этой бездны отчаяния и мрака, куда обратил свой взор только по необходимости прояснить ситуацию. Шахматист, решив сыграть конем, стал конем! И даже уверял, что сэкономил уйму времени на обдумывание. Пока бы конь сообразил куда пойти, а тут разом все понятно сам на всем скаку врезаешься в боевые порядки противника, топча ногами непокорную сволочь. (С тех пор, и назвали наш ум - разум) О наивность девственной мечты, потеряв невинность как приобретешь ее обратно? Кентавр прозвали тебя, хотел быть мудрым, но стал только хитрым. Благо тебе, что пригодился, чтобы нести одного героя через поток и учить другого тому,что люди называют мудростью, а я хитростью(здравым смыслом) .

         Держись корней, брат, когда ветер дует с моря. Орел, летящий в надзвездных полях, видит внизу густой серый туман, почти скрывающий мельтешенье фигур на шахматной доске мира, туман, плотный как вода, лишающий звезды цвета, а богов - памяти. Это река забвения, болото уныния и тоски, стезя обывателя, отщепенца, Ивана не помнящего родства! О Родина моя, отныне я узнал ничтожество твое, узрел твой тяжелый зад. И что за вопросы задавал я с самого детства - где я, кто я? Это же вопросы человека, получившего сотрясение мозга! Пока придешь в себя, сколько воды утечет. Обернувшись вокруг, видишь тогда всю странность ситуации. Пешка вышла замуж за слона и пророчит ему карьру ферзя, у короля родился мальчик-президент, конь загнал себя в угол, терзаясь сомнениями, ладьи лезут друг на друга, возводя башню до неба. Это жизнь, сказала мне важная дама-пешка, волоча за собой подкаблучника слона.

         Но это все - миражи в облаках, грезы спящих богов. Реальна лишь их полная неподвижность в этой игре. Какое может быть движение, если не знаешь куда пойти, где взять силу для выбора направления или даже хотя бы очередного хода? Крепче держись корней, брат, когда ветер дует с моря. Ветер принесет ясность, на минуту блеснет солнечный луч, указывая путь.

         О города и страны, реки и горы, люди и боги - здесь развернулась наша партия и не сойти нам до срока с этого места - так заповедала звезда, так заклинает песня Духа!

         Быть или не быть - это не вопрос, брат. Вопрос кем быть здесь - тем, кто играет или тем, кем играют(буквально)? Но звезда мне сказала - дай мне место для танца и я буду петь для тебя всю ночь! Это первый и последний дар, именно дар. Взять его - наша задача, но кто захочет обжечься? Мы только греемся у Огня, вздрагивая от треска углей и глядя на улетающие в небо искры. И я пел когда-то, сидя у костра, смотря в прекрасные глаза любимых, о дальних мирах и путях, зовущих человека, искал и не находил ответа. Бросал жадность своего ума в дурную бесконечность ,леденящую кровь. О, нет ответа, брат, поверь мне. Есть только возможность сделать ход в этой игре и шаг за шагом вести партию, и самому участвовать в партии мира. Я сказал об этом откровенней чем надо бы, но не так внятно как хотелось . Итак, это уравновешивает.

         Перейдем ближе к телу. Астрология говорит нам о вертикали, шахматы о горизонтали. Черное и белое, транзитное и нотальное - аналоги. Наше сознание находится не в теле какой-то отдельной фигуры, а в теле отдельной партии. Шахматист, вообще говоря, играет только белыми. Черные выполняют отражения, уравновешивая силы. 

         Поэтому и говорят       о механичности, обезъяньей подражательности врага. На самом деле такая механичность возникла как следствие воплощения шахматиста в фигуру на  доске. Лишенная Жизни партия становится идеальной, стерилизованной. Логичный ход - логичный ответ, все движется как заведенный механизм и удивительно - белые выигрывают! Но нет, это обман, в решающий момент будет доказана необходимость уничтожения Жизни вообще, даже такой, спящей в фигурах, слабовольной и парализованной. Потому что Жизнь - непредсказуема, а в царстве железной необходимости правит строгая логика черно-белого зверя. Но теперь в нашей ситуации есть возможность играть и за белых, и за черных. Так черное служит всегда вопреки своей логике и не безопасней ли иной раз в нашем мире быть Воландом, нежели Ариэлем?

          Нотальное положение планет в астрологии есть привязка к первому ходу, сделанному по воле рока. Молчаливо предполагается, что больше субъект не рьпнется и до старости его карту будут утюжить как хотят внешние силы. Едва ли это верно, брат. Каждый ход в нашей игре - это рождение в новый мир нового человека. Нельзя давать черным опережать себя, быстро движутся планеты, но звезда танцует быстрее, она зовет - иди, не касаясь земли.

          Представим шахматиста,углубившегося в расчет вариантов. Их разветвляющийся лабиринт дробит сознание,бесконечность иссушает Живой источник жизни. Как же, балансируя на хвостах бесконечности, черпает он из этой тьмы небытия волю быть(играть)? Каким образом происходит волшебное превращение хаоса в космос.Это  запрещено  для    понимания,         здесь         граница, страж порога.

          Обращающийся меч отсекает ум от источника воли. Бесполезно заставлять его молчать, утомлять монотонньми песнопениями, сжигать в огне фантазий. Есть места, где ум не живет, там бодрствующее сознание руководствуется только волей творить, там нет времени на обдумывание ситуации - выраженное намерение уже является действием.

          Итак, падение есть неподвижность. С каждым шагом вниз (условно), пропуская ход, мы порождаем новые варианты, отягощаем правила. Так бездна завораживает, ум буквально цепенеет, не в силах оторваться от созерцания бездонного колодца. Даже мотьльки летят на свет ночью, только ты, Нарцисс, не в силах не глядеть в темноту черного зеркала вод! Схвати себя за волосы, брат, в эти минуты, не смотри на Вия! Пора сделать ход, флажок почти упал, секунданты в панике.

          Возвращаясь обратно, мы превращаем богатство сложных вариантов в стройную иерархию, отражающую направление нашей воли, вырабатывая план, позволяющий провести те качества, о которых говорит астрология, на необходимый уровень. Это петля познания, колесо Сансары, цепь причинности.

Пусть иллюстрацией вьлпесказанному служит вертикальный ряд рэндзю-шашки-шахматы. Первая игра богата вариантами, но лишена глубины. Какие ситуации может отразить символ вращающегося креста? Очевидно, что здесь заложены самые принципы, основы будущего знания. Простейший счет и т.д. Но есть и неожиданная находка - перевертьпц, когда вдруг то, что бьло(не казалось) черным, становится белым, ночь внезапно сменяется днем. Глубоко, глубоко спрятана в нас эта надежда на лучшее, на зеркальность ситуации. Источник этого чувства - память о единстве четырех стихий.

         Какая разница здесь между черным и белым? Отражение свершается почти мгновенно,одновременно с ходом. Общее стремление только одно - расширить поле своего влияния. Но с этим расширением игра теряет напряжение, которое было задано первым ходом. Закономерный финал -распад и кристаллизация.

         Шашки - удивительная игра. Ее возможности не раскрыты, видимо она наиболее сложна для представления. Принято считать, что шашки используют поля только одного цвета. На самом деле здесь две партии, взаимоотражающие друг друга, происходят одновременно на одном поле. Возможно, это символизирует взаимопроницаемость материи тонких планов, сложную взаимозависимость черных и белых полей, несущих разные принципы, и как следствие, - разные партии. Не зря ли мы иногда ловим себя на слове, говоря одно, бессознательно имеем ввиду другое? Человек и его тень – это шашки. Есть, по-видимому, какая-то грань в структуре личности, преступить которую строгий анализ не в силах и не должен. Иначе начинается смешение двух партий, разрушается тонкое взаимодействие между ними. И едет,едет крьша,брат. Не пугайся, если глядя в зеркало однажды не узнаешь себя, проснешься не там, где ложился. Действуй так, как будто ничего особенного не произошло, ибо ты и твоя тень стали теперь одно.

         Шахматы наиболее глубокая игра. Она подобна пасьянсу в открытую. Только в пасьянсе мы ищем единственно верное решение, выводящее из лабиринта, в шахматах мы творим комбинацию, высвобождающую скрытые в лабиринте бесконечных вариантов возможности.

Рассмотрим идеальную партию. Фигуры на доске расположены зеркально(вертикальное и горизонтальное зеркала). Воля шахматиста нарушает равновесие первым же ходом, изменяя саму структуру зеркал. Попробуй построить отражение первого хода и увидишь, что это непросто. В идеальной партии отражения и изменения в зеркалах происходят без вмешательства шахматиста. В реальном случае дело другое. После воплощения и нарушения тем самым законов последовательности     ходов, зеркальности       положений фигур, произвольными изменениями в их расстановке, получаем буквально кавардак на поле. Потеря сознания, невозможность взглянуть на партию как на целое, приводит либо к неправильным ходам, либо к потере времени. Но время принципиально дискретно, неизбежно однажды падает флажок и черные делают очередной ход. Неважно, что белые не сделали хода, ведь после хода черных структура зеркал в партии меняется, наступает новая фаза ее развития. Так появилась в этом мире смерть. Мат.

         Каждому доводилось встретить лицом к лицу безвыходную(некуда пойти) ситуацию, где остается либо измениться (трансформироваться), либо сознание покидает поле, что-бы глотнуть свежего воздуха. Идея преображения (трансформация) заложена в шахматах в виде неудержимого стремления пешек достичь последней горизонтали (там за горизонтом). С этой идеей неразрывно связана идея жертвы - выигрыша темпа(времени) для достижения преображения.

         В традиционных современных шахматах фигуры взвешены согласно своему влиянию. По сути, содержание древней игры оказалось полностью выхолощенным. Анализ закономерностей взаимодействия фигур на поле приобрел характер соперничества двух противодействующих воль, азарт бессмьгсленного пари, дуэли не сознаний, а внимательной хитрости и звериного чутья. Так дети играют тонкими инструментами, не зная на что они могут сгодиться.

         Конечно, древние знания забыты и стоит ли к ним возвращаться в той форме,в которой они существовали? Их суть - в наделении властью(полномочия) фигур, расстановка на поле которых, отражает целый ряд ситуаций. После анализа закономерностей взаимодействия фигур, шахматист вырабатывает план и комбинации по его воплощению. Так возникают вопросы служения и миссий, возложенных на отдельные фигуры, группы фигур. Таким образом игра поднимается до уровня магической операции, церемониала, где каждое действие имеет глубокий смысл и реально по своим объективным следствиям.

         Итак, заменив слово фигура на слово личность, ты заменищь слово игра на слово жизнь, брат.